23 окт. 2017 г.

Венские каникулы, или Впечатлениям вдогонку. Часть первая. Вена имперская


Вена - парадная, величавая, торжественная... Город этот настолько прекрасен, что описать его словами – затея абсолютно бессмысленная. Я лишь попробую сгруппировать по темам свои впечатления. Тем будет несколько: Вена имперская, Вена оперная, Вена музыкальная, Вена музейная... Хотите – присоединяйтесь! Guten Morgen, Wien!

Наша квартира находилась на площади Брамса, в одной остановке метро от Оперы и прочих главных достопримечательностей города. Больше всего поразила тишина. Ни шума машин, ни голосов соседей. Квартира с огромными потолками, длинным коридором и старой потрепанной мебелью, помнящей не только Третий Рейх, но и императора Франца Иосифа. И нас помнить будет...
Приехав на место, мы сразу пошли в центр, к собору святого Стефана. Напротив собора – дом Хааса, в современных зеркалах которого отражается вековая старина. Здание из стекла и голубовато-зеленого мрамора вызвало поначалу скандал в благополучном венском семействе, но потом страсти улеглись, и сейчас дом Хааса и собор прекрасно соседствуют друг с другом.


По Вене ездят повозки с лошадьми. Когда мы были в городе, все обсуждали, как одна лошадка упала, испугавшись проезжавшего мотоцикла. Сразу подбежали люди, помогли поднять ее, накормили сахаром... Жалко животных. В городе даже прошел марш против живодеров-извозчиков. Я тоже против них.

Население Вены – 1 миллион 870 тысяч человек, площадь - 415 квадратных километров. В городе двадцать три района. Ориентироваться удобно по первым цифрам, обозначающим номер района.

Соборы в Вене отданы национальным общинам. Так, одна из трех самых старых церквей в городе – Церковь миноритов (Minoritenkirche) – находится в распоряжении итальянской общины. Покровителем церкви является святой Франциск Ассизский. Австрийцы – в основном, католики. Каждый платит обязательный католический налог - три процента. В Вене – сорок один процент католиков. Протестантов – два. Их выгнали еще в XVII столетии.


Слово “традиция” в Вене приобретает особое значение. Традиции в Опере и в зале Музикферайн, традиции в том, как делать торт “Захер” (Sachertorte), традиции венского шницеля (Wiener Schnitzel), венского кофе Меланж (Wiener Melange) и молодого австрийского вина. Барочный собор, дом Гайдна XVIII века, кондитерская 1878 года... Поездка в Вену – соприкосновение с Историей. И это тоже традиция.

В центре города стоит Ратуша. В декабре на площади перед ней устанавливается самая большая рождественская елка, открываются каток и самый большой рождественский рынок с глинтвейном и пряниками. В июле и августе там проходят Венские фестивали.

В церкви на площади архангела Михаила девять дней спустя после смерти Моцарта впервые исполнили его Реквием. На чердаке в угловом доме жил девятнадцатилетний молодой человек по имени Йозеф Гайдн. Чердак был для бедных: Гайдну было жарко летом и холодно зимой. Там, на чердаке, он познакомился со своим будущим работодателем, господином Эстерхази. На службе у Эстерхази Гайдн состоял более сорока лет. Композитор написал о Вене: “Я хочу здесь жить, я хочу здесь умереть”. Умер он в своем венском доме. В отличие от Моцарта, Гайдн накопил деньги на дом.


Почти все исторические здания и памятники в Вене связаны с Габсбургами. Еще бы: семьсот лет правления династии не прошли даром! Вот, например, чумная колонна Европы. Страшная эпидемия бубонной чумы была в Вене в 1679 году. Погибло около ста тысяч человек. Трупы неделями лежали на улицах – их просто не успевали убирать. Кладбища были переполнены, трупы скидывали в яму под собором святого Стефана. Там кости одиннадцати тысяч человек. В разгар эпидемии правивший тогда Леопольд Габсбург объявил: “Грешники, я буду молиться за вас” и сбежал. Через год вернулся со словами: “Мои молитвы вас спасли”...

У всех Габсбургов были отвисшие челюсти. Про Леопольда говорили, что когда шел дождь, капли попадали ему в рот. И еще: “На его челюсть можно поставить упаковку сигарет, и она будет стоять”.

В XIX веке каждый четвертый венец болел сифилисом. Венцы считали сифилис “честным” заболеванием. Болели богатые и бедные, спасения не было ни у кого. С туберкулезом не так. Лечили одинаково: морфий и кокаин. Болели все, но умирали, в основном, бедные.

В Вене была первая профессиональная пожарная команда Европы. До начала прошлого столетия у нее была комната на южной башне собора святого Стефана. Оттуда пожарные наблюдали за городом. Правда, когда у них под носом загорелось здание Банка Австрии, они этого не заметили. Приехали, когда все сгорело.


В Вене чтут императора Иосифа II (1741-1790). Он был человеком образованным: отменил смертную казнь, издал указ о веротерпимости (это в восемнадцатом-то столетии!), открыл парки, в том числе главный венский парк Пратер. (Сегодня первое слово местных детишек – не “мама” и “папа”, а “пратер”.) В 1784 году в целях сокращения количества эпидемий император придумал гроб многоразового использования. Он размещался на стоках над вырытой могилой. Труп укладывали в гроб, специальный сбрасывающий механизм приводился в действие, покойник падал в яму. Гроб убирали до следующих похорон. Выгодно: древесина экономится и тела быстрее разлагаются... Однако горожане не приняли креативность императора. Уже через шесть месяцев использование многоразового гроба отменили, а решением суда от 29 мая 1825 года было объявлено, что каждый умерший при погребении должен быть помещен в индивидуальный гроб. Один покойник – один гроб... Сегодня гроб многоразового использования - самый популярный экспонат венского Музея похоронных принадлежностей.

“Святая троица” Вены – Моцарт, шницель, штрудель (от перемены мест слагаемых сумма не меняется).
Моцарта в Вене, конечно, великое множество. И кофе, и торт, и конфеты, и шоколад; и чашки, тарелки, рюмки, вилки. Но еще больше в Вене Климта. Вот кто по-настоящему на каждом шагу!
А вот Штрауса мало. То есть вальсы, конечно, звучат. Громче всего – в общественном венском туалете, в переходе у Оперы. (Туалеты в Вене сделаны в стиле модерн. За удовольствие - пятьдесят центов!) Но так, чтобы ножик какой прикупить или масленку с именем Штрауса, так нет этого. Только Моцарт и Климт. Представителям Новой венской школы повезло еще меньше. Любители Шенберга, Берга, Веберна – знайте: запастись сувенирами даже при всем желании не получится. Кроме звезды на аллее Славы у Оперы – ничего. Но у этих-то хоть звезды на асфальте перед Оперой лежат. А французов вон, вообще, в метро выкинули. Там внизу у них Равель и прочие Сен-Сансы. Чтобы, значит, под ногами в прямом значении этого слова не болтались.

Шницелей в Вене огромное разнообразие. Говорят, что самый вкусный – в ресторане Figlmuller. В ресторане два зала. Зайти просто так нереально – в первом зале (Wollzeile 5) вам скажут пройти во второй, а во втором (Bäckerstraße 6), что надо зарезервировать столик заранее. На карточке ресторана написано: “Die Heimat des Schnitzels” - “Родина шницелей”. Шницели в Вене делают из телятины и свинины. Я попробовал оба варианта и склоняюсь ко второму. Впрочем, многие, в том числе уважаемая супруга, со мной не соглашаются.

После шницелей обычно следуют штрудели и торты. Штрудели я не очень люблю, поэтому перехожу к тортам. Здесь на первое место я бы поставил кондитерскую “Демель” (Kohlmarkt 14), хотя первое впечатление от посещения этого места было негативное. Мы ждали, когда нас позовут, но в Вене не так – надо сразу занимать свободное место. Освоив эту систему, возник новый вопрос: что заказывать. Оказывается, надо подойти к прилавку, записать номер понравившегося тебе торта, вернуться на место, дождаться официанта, отдать ему номер и подождать, пока тот принесет заказ. Сделано это для удобства гостей столицы. Запомнить сложносоставные названия тому, кто не сталкивался с немецким языком, невозможно, но это и не нужно. А пока ждешь заказ, развлечением служит разглядывание витрины. За стеклом делают торты и растягивают тесто для будущих штруделей. Растягивают так, как это делали с 1786 года - кондитерская столетиями поставляла сладости императорскому двору. Традиция, однако!
Тут мне надо сделать одно признание: не сложился у меня роман с главным венским тортом Захер. Пробовали мы этот торт и в Демеле, и в кафе Захер при одноименном отеле... Вся захеровская история забавна. В Захере работал автор рецепта Франц Захер, в Демеле” - его сын Эдуард, который немного скорректировал рецепт. Долгие годы между Захером и Демелем шла война за право использования бренда. В 1965 году суд постановил, что таким правом обладает кафе Захер. Именно там на сплошном шоколадном торте (никаких прослоек!) вы встретите шоколадную печать, удостоверяющую оригинал. А в Демеле” этот торт пекут с абрикосовой прослойкой, и называется он “Demel Sachertorte”.
Мои рекомендации другие: в “Демеле” возьмите “Fächertorte и Topfenstrudel”. Гораздо вкуснее всякого захера-махера...

Еще одно культовое место кулинарной Вены - кофейня “Централь” (Herrengasse 14). Имперский стиль, дворцовое убранство, пианист в центре зала наигрывает популярные мелодии знаменитых венцев. Идиллия, одним словом. У входа нас встречает один из завсегдатаев, писатель Петер Альтенберг. В кафе “Централь” сидели поэты и архитекторы, создатель психоанализа и идеолог сионизма, Гитлер, Троцкий, Сталин... Вопрос политологу в начале XX века: “Будет ли революция в России?” Ответ: “Нет, Троцкий сидит в кафе “Централь” и играет в шахматы со Сталиным”.

Любимая кофейня Фрейда - “Ландтман” (Universitätsring 4, сразу за Бургтеатром). Там он написал свою первую работу о том, что кокаин – лечебное средство. Главным официантом в “Ландтмане” работает Франц. Его можно помучать, спросить, где сидел Зигмунд Фрейд. Раньше он говорил: “Откуда я знаю?”, теперь: “Там, где сейчас сидите вы”.

Цены на кофе и торты высокие, но примерно одинаковые во всем городе, а ассортимент разный. Везде можно найти только штрудели и торт “Захер” в разных вариантах. За “Эстерхази” придется побегать. Похожий на “Киевский” торт “Империал” и вовсе дают только в кафе одноименного отеля. Опять же, традиция, уходящая в “доисторические” времена. “Киевский” – мой любимый торт. Очень хотелось попробовать похожий. Забрели в отель “Империал”, присели в кафе, заказали торт. Торт был вкусный, но “Киевский” все равно лучше! Рядом сидел наш бывший соотечественник в ярко красных туфлях с тремя сотовыми телефонами...

Русский язык в Вене повсюду. Такое впечатление, что треть всех жителей и гостей столицы говорят на “великом и могучем”...

В центре города – двухэтажный супермаркет “Julius Meinl”. Этот бренд - голова арабчонка с чашечкой кофе - знаком нам по кафешкам в Чикаго и Эванстоне. Фирма “Юлиус Майнл” была создана в 1862 году. Поставщик колониальных товаров, в основном, чая и кофе. В настоящее время семейным бизнесом руководит Юлиус Майнл V. Руководит из-за границы. У него британское гражданство, живет в Праге.

В переулке недалеко от “Julius Meinl” – знак: мужчине и женщине за руки ходить нельзя и целоваться нельзя. За это - большие штрафы. Знак этот - отголосок реформ Марии Терезии. В наше время этот знак обозначает, что пешеходная зона заканчивается.

Продолжая кулинарную тему. Самые лучшие бутерброды в Вене делают в кафе “Trzesniewski”. Бутерброды состоят из двадцати четырех мясных, рыбных и прочих начинок в форме паштета. Таких кафе в городе несколько. Самое главное – в центре Вены (Karl Tornay Gasse 34). Мы попробовали – действительно вкусно. Говорят, когда в соседнем доме жил Кафка, он приходил туда на завтрак.

К концу дня, усталые, но довольные, мы садимся в трамвай “1” и едем по городу, глазея по сторонам. Бургтеатр, дом Бетховена, Ратушный парк, Парламент, Хофбург, Венская опера, дом Хундертвассера. Дом веселенький, на фоне барочного окружения. Архитектор Хундертвассер подарил этот дом родному городу, но Вена встретила его в штыки. Архитектор обиделся. Еще одно творение Хундертвассера – котельная возле метро Spitttelau (зеленая ветка).
На конечной остановке Первого маршрута выйдем и снова войдем, чтобы ехать назад, в центр. Впереди нас ждут Вена оперная, музыкальная, музейная. Не прощаюсь...

Фотографии к статье:
Фото 1. Народный сад
Фото 2. Церковь святого Петра
Фото 3. В кафе “Демель” работа кипит...
Фото 4. Петер Альтенберг приветствует посетителей кафе “Централь”
Фото 5. Дом Хундертвассера

(Все фотографии автора) 

22 окт. 2017 г.

Writers Theatre представляет: “Кихот: завоевание себя” (“Quixote: On the Conquest of Self”)


Новый, двадцать шестой сезон Writers Theatre начался с мюзикла композитора Джулианны Вик Дэвис и поэта Дэна Коллинса Trevor в постановке лауреата премии “Тони“ Марка Бруни. В эти дни на сцене театра впервые в США идет спектакль “Кихот: завоевание себя“ (“Quixote: On the Conquest of Self“) по пьесе Моники Хот и Клаудио Валдеса Кури. 


Современное переложение романа Сервантеса “Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский“ (перевод на английский язык - Джорджина Эскобар) представляет мексиканский драматург, актер и режиссер Клаудио Валдес Кури. Дон Кихот перелистывает страницы романа, вспоминает о своих подвигах и любви к прекрасной Дульсинее, заглядывает в будущее. Иногда он прибегает к “помощи зала”, задавая отнюдь не самые простые вопросы. На камерном пространстве малой сцены кипят нешуточные страсти и разыгрываются настоящие трагедии.


Весь спектакль держит на себе исполнитель роли Дон Кихота, актер Генри Годинес. Он родился в Гаване (Куба). Живет и работает в Чикаго. В свое время был сооснователем и художественным руководителем чикагского Teatro Vista, в настоящее время является режиссером-резидентом Goodman Theatre (Resident Artistic Associate) и профессором Северо-Западного университета. Курировал Театральный фестиваль испаноязычных театров. Возможно, многие из вас видели режиссерские работы Годинеса. Напомню две из них: “Ложка, полная воды” (оригинальное название - “Water by the Spoonful”) по пьесе Квиары Алегрии Хьюдс (Court Theatre, сезон 2013-14 годов) и “Перья и зубы” (дословный перевод с английского названия “Feathers and Teeth”) по пьесе Чериз Кастро Смит (Goodman Theatre, сезон 2015-16 годов). 23 марта 2015 года в Чикаго открылся новый театр Windy City Playhouse, первым спектаклем которого стала трагикомедия “Последние дни” (“End Days”) по пьесе Деборы Зои Лауфер в постановке Годинеса


В качестве актера Годинес участвовал в спектакле “Педро Парамо” The Teatro Buendia (Гавана). Мы видели этот спектакль в рамках Шестого международного театрального фестиваля испаноязычных театров (Latino Theatre Festival) в 2013 году.
Годинес был инициатором создания спектакля “Кихот”. Он заразил этой идеей художественного руководителя Майкла Халберстама, связался с автором, придумал форму спектакля. По его словам, он всегда мечтал сыграть Дон Кихота. Writers Theatre помог актеру осуществить мечту. 


В дальнейших планах Writers Theatre:
классическая английская комедия Оскара Уайльда “Как важно быть серьезным“ (“The Importance of Being Earnest“) в постановке Майкла Халберстама (8 ноября - 23 декабря 2017 года, Alexandra C. and John D. Nichols Theatre) с Анитой Чандвани и Шеннон Кокран в главных ролях;
“Луна для пасынков судьбы“ (“A Moon for the Misbegotten“) - еще одна классика, на этот раз - американской драматургии. Пьесу Юджина О'Нила поставит режиссер-резидент Writers Theatre Уильям Браун (7 февраля 2018 года - 18 марта 2018 года, Alexandra C. and John D. Nichols Theatre). В главных ролях - Джеймс Девита и Бетани Томас;
сатирический фарс Smart People по пьесе Лидии Даймонд в постановке художественного руководителя юношеской программы Steppenwolf Theatre (Steppenwolf for Young Adults) Халли Гордон (21 марта - 10 июня 2018 года, премьера в Чикаго, The Gillian Theatre) с Кайлой Картер, Эриком Хеллманом и Дианной Майерс в главных ролях;
“Погребенное дитя“ (Buried Child“) по пьесе Сэма Шепарда в постановке режиссера-резидента Writers Theatre Кимберли Синьор (9 мая - 17 июня 2018 года, Alexandra C. and John D. Nichols Theatre) с Шеннон Кокран, Марком Монтгомери и Ларри Яндо. В 1979 году эта пьеса Шепарда получила Пулитцеровскую премию, а автор - международное признание.

Nota bene! Спектакль “Кихот: завоевание себя“ идет до 17 декабря в помещении Writers Theatre (Alexandra C. and John D. Nichols Theatre) по адресу: 325 Tudor Court, Glencoe, IL 60022. $35-$80. Справки и заказ билетов на этот и другие спектакли сезона 2017-18 годов - по телефону 847-242-6000, на сайте www.writerstheatre.org или в кассе театра. В театре действует специальное предложение для тех, кто воспользуется Metras Union Pacific North Line, чтобы добраться до театра. Сделайте свою фотографию внутри поезда, выложите ее на Фейсбук или в Твиттер с тэгом @writerstheatre #НАЗВАНИЕ СПЕКТАКЛЯ, покажите этот пост в кассе театра и получите $5 наличными. Подробная информация - на сайте writerstheatre.org/metra. По вторникам (Post Show Conversation: The Word) и средам (Post Show Conversation: The Artist) после спектакля в зале проходят пятнадцатиминутные беседы с актерами и работниками театра. 

Фотографии к статье:
Фото 1-5. Сцены из спектакля “Кихот: завоевание себя”. Все фото – Майкл Бросилоу

20 окт. 2017 г.

Вена оперная. Впечатлениям вдогонку


Мы прилетели в Вену 4 сентября. Только что закончился Зальцбургский музыкальный фестиваль и открылся сезон в Венской опере (Opernring 2). Оперой открытия стал шедевр Джузеппе Верди “Трубадур” с Анной Нетребко и Юсифом Эйвазовым (премьера состоялась 5 февраля 2017 года). В первый вечер примадонна Анна не пела – она присоединилась к составу 7 сентября. Режиссер Даниэль Аббадо (сын великого Клаудио) предложил достаточно традиционную постановку, и тем не менее “Трубадур” стал главным хитом первых двух недель сентября. Нетребко – любимица Вены. Билеты на спектакль были сразу раскуплены, за стоячими надо было занимать очередь с утра. Как обычно, ажиотаж вызывает “Женитьба Фигаро”, и уже неважно, кто поет и какая это постановка. В Вене прошло возобновление спектакля французского режиссера Жана-Луи Мартиноти. В числе исполнителей – Карлос Альварес, Доротея Решманн, Адам Плачетка, Маргарита Грицкова.
Остановлюсь подробней на третьей опере первых недель сезона – “Хованщине” Модеста Петровича Мусоргского.


Как известно, Мусоргский “Хованщину” так и не закончил. В июле 1872 года он написал Стасову: “Сделал тетрадку и назвал ее “Хованщина”, народная музыкальная драма”. Мусоргский дописал клавир, не хватило (по словам композитора) лишь “маленького куска в заключительной сцене самосожжения”, однако партитура оперы осталась незавершенной. После смерти композитора за дело взялся его друг и “ангел-хранитель” Римский-Корсаков. Погрузившись в музыкальный мир Мусоргского, он признался: “Мне кажется, что меня даже зовут Модестом Петровичем”. Однако в Венской опере “Хованщина” исполнялась в редакции Шостаковича 1956 года. Почему? Ответ на этот вопрос находим в словах дирижера Семена Бычкова (из интервью Андрею Золотову): “В музыке Мусоргского присутствует невероятный реализм. Вся грязь, вся жестокость, весь юмор, сарказм - все эти моменты есть в музыке самого Шостаковича, как и в музыке Мусоргского. Есть органичное сочетание между языком двух композиторов. У Римского-Корсакова дух совершенно иной – как оркестровки, так и его собственной музыки. Лучшая музыка, которую он сочинил, связана со сказками. Поэтому всегда ощущение, что это немножко парфюмерно. Это очень красиво, но это слишком чисто. Поэтому сегодня, когда существует возможность выбора, для меня намного ближе версия Шостаковича”.

“Хованщина” не ставилась в Вене более двадцати лет, с 1989 года. Тогда за дирижерским пультом стоял Клаудио Аббадо, а партию Ивана Хованского исполнял Николай Гяуров.
Премьера новой постановки состоялась 15 ноября 2014 года. Режиссер-постановщик спектакля - Лев Додин, художник – Александр Боровский. Первыми спектаклями дирижировал Семен Бычков. Я был на спектакле 8 сентября, когда состоялось одиннадцатое представление оперы. За дирижерским пультом стоял Михаэль Гютлер.

В интервью тому же Золотову Додин объяснил, в чем современность “Хованщины”: “Все вожди выступают, руководствуясь определенной идеологией. Иногда даже верят в эту идеологию, считают, что она самая народная и самая лучшая. Они за нее вступают в борьбу, тянут в эту борьбу других, которыми очень легко манипулировать. И незаметно почти всегда эта борьба за идею перерастает в элементарную борьбу за власть. В результате цель всегда оправдывает средства, а средства незаметно полностью меняют цель. И эта борьба всех со всеми - каждый под каким-то знаменем, а на самом деле, как выясняется, в борьбе честолюбий, амбиций и политической власти - как мне кажется, чрезвычайно актуальна. Так же, как и простота манипулирования народом, который уже давно и чаще всего является не субъектом истории, а объектом манипулирования. Мы можем вспомнить и проблемы сталинизма, и проблемы гитлеризма, и то, что недавно происходило на площади Тахрир в “арабской весне”, когда в результате все борются со всеми, в какой-то степени то, что происходило на Майдане, в какой-то мере то, что происходило в Москве на Болотной площади, - примеры можно множить бесконечно. Что такое фанатизм и что такое секта - будь это традиционная большая религия или экзотические культы, которые не раз совершали коллективные самоубийства? Это все очень знакомо. Если это хоть в какой-то мере выразить, то “Хованщина” становится универсальной историей”.

Вот такую универсальную историю мы увидели в Венской опере. На сцене – сложная массивная конструкция (подъемник с платформой) из строительных лесов разных уровней. Иерархия четкая: народ и стража – внизу, власть – наверху. Опоры на лесах в зависимости от сцены выполняют роль то православных крестов, то тюремных решеток-пут. Солисты и хор не выходят, как обычно, из-за кулис, а выплывают снизу вверх.

Замечательный состав солистов возглавляет Ферруччо Фурланетто в партии Ивана Хованского. После трех встреч с певцом в Лирик-опере я был очень рад услышать его новую русскую партию. Голос Фурланетто звучит по-прежнему завораживающе. В сочетании с выразительной актерской игрой работу певца смело можно назвать выдающейся.
Замечательна российская певица Елена Максимова в партии Марфы. У нее чистый, сильный голос, ее Марфа умна, красива, эротична.

В партии Досифея – один из лучших басов современной оперной сцены, певец из Эстонии Айн Ангер. (В ноябре мы услышим его в опере “Валькирия” на сцене Лирик-оперы Чикаго.)
Достойными партнерами главных солистов выступили немецкий тенор Херберт Липперт (Голицын), английский тенор Кристофер Вентрис (Андрей Хованский), польский баритон Анджей Доббер (Шакловитый).
В “Хованщине” много народных сцен, а это значит – много хорового пения. Как в греческих трагедиях, в операх Мусоргского хор – полноправное действующее лицо спектакля. Здесь и стрельцы, и раскольники, и “пришлый люд московский”. Даже в самых сложных местах “Хованщины”, где хор вступал обрывочными фразами, перекликаясь с солистами, в Венской опере все звучало на очень высоком уровне.

В “Хованщине” нет главного героя – может быть, поэтому так важны все действующие лица. Мусоргский вольно обращается с историей, меняет времена, события, эпизоды. Но, в отличие от выдуманного мира Вагнера, мир Мусоргского – мир непридуманных героев,  неподдельных страстей, реальных жизненных ситуаций. Недаром еще в первой рецензии на оперу критик Стасов отмечал в ней “океан русских людей, жизни, характеров, отношений, несчастья, невыносимой тягости, приниженности, зажатых ртов”. И через сто тридцать один год после премьеры - снова утраченные надежды на новую Россию, скорбь о ней: “Ох ты, родная матушка Русь ”. И некому “родимую утешить, успокоить”. И жутко становится, когда слышишь финальный хор “Господь мой”, под которую вся четырехэтажная конструкция – читай Россия - уходит под землю. Как там у Блока: “Живи еще хоть четверть века - Все будет так. Исхода нет”.


Венская опера – главное здание города, его центр притяжения. От Оперы выезжают автобусные экскурсии, у Оперы назначаются встречи, с Оперы начинается Вена.
Венская опера - первое здание на Бульварном кольце (Ringstrasse), которое открыл кайзер Франц Иосиф Первый в 1865 году. Открытие Придворной Венской оперы состоялось 25 мая 1869 года. Первой оперой стал “Дон Жуан” Моцарта. К несчастью, во время Второй мировой войны большая часть здания была разрушена. Сохранились только Фойе Швинда (единственный исторический зал Оперы), Мраморный зал и Чайная комната – место, где император пил чай и отдыхал, утомившись длинными представлениями. Для зрителей Чайная комната закрыта (ее показывают только во время экскурсии по Опере), но ее можно снять в аренду. Один антракт - 500 евро.
Зрительный зал Оперы был полностью разрушен и представляет собой реконструкцию пятидесятых годов XX века. Второе открытие состоялось 5 ноября 1955 года с новой постановки оперы Бетховена “Фиделио”. За дирижерским пультом стоял маэстро Герберт фон Караян.
Сегодня Венская опера – огромная фабрика по производству спектаклей. Каждый год в театре показывают шестьдесят разных спектаклей: пятьдесят опер и десять балетов! Сцена используется для спектаклей и репетиций с утра до вечера. Во время нашей экскурсии по Опере рабочие сцены меняли декорации, а оркестровая яма была на уровне сцены. Только что закончилась репетиция с оркестром.
В Венской опере постоянная труппа в составе семидесяти человек и хор в составе девяноста человек. В оркестре Оперы - сто сорок восемь музыкантов. Лучшие из них попадают в Венский филармонический оркестр. Обязательное условие – три года службы в оперном оркестре.
Зрительный зал Оперы рассчитан на 2300 сидячих мест. Они разбиты на десять ценовых категорий. Обычно продаются девяносто девять процентов билетов. Глубина сцены – пятьдесят метров, в два раза больше, чем в зрительном зале. Все заднее пространство используется для подготовки декораций. Нижняя сцена уходит под землю на одиннадцать метров. Во время первого акта на платформе нижней сцены готовятся декорации второго акта, и так далее. Двести рабочих сцены готовят декорации посменно с 7 утра до 11 вечера. Склад декораций находится в двадцати минутах езды от Оперы. Каждый день грузовики перевозят декорации: одни – на склад, другие – в театр. В театре места для декораций нет.

Венский бал ежегодно проходит в четверг перед “пепельной средой” (первым днем Великого поста в католической традиции). Каждый год участниками бала становятся пять тысяч человек. Церемонию открывает выступление дебютантов. Дебютантом можно побыть раз в жизни. Дебютанты разбиты на сто сорок четыре пары. Обязательных условий два – возраст (от семнадцати до двадцати четырех лет) и умение танцевать венский вальс. Молодые люди проходят конкурс. Счастливчиков, прошедших на бал, приглашают на три репетиции. Последняя из них проходит в главном зале Оперы. В конкурсе каждый год принимают участие молодые люди со всего мира. Молодежь Чикаго, у вас тоже есть шанс! Да, не забудьте: на бал проходят только в бальном платье и фраке. Дресс-код обязателен.

С 2010 года директором Оперы является герр Доминик Майер. После ухода Франца Вельзера-Места должность музыкального руководителя вакантна уже три года. Недавно театр объявил, что новым музыкальным руководителем с 2020 года станет сорокадвухлетний швейцарский маэстро Филипп Джордан. В настоящее время он является руководителем Парижской оперы и главным дирижером Венского симфонического оркестра.
В Опере прекрасно работает система приглашенных дирижеров. В течение одного сезона оркестром дирижируют более тридцати маэстро.
Опера чтит своих дирижеров. На самом видном месте бюсты Герберта фон Караяна, при котором была введена практика исполнения оперы на языке композитора, и Клеменса Крауса – основателя Новогодних концертов Венского филармонического оркестра. Предмет особой гордости - зал имени Густава Малера. Он был руководителем театра с 1897 до 1907 года. До Малера публика могла есть и пить в зрительном зале во время представления. Спектакли шли при полном освещении. Было легко выйти из зала, взять бокал шампанского и снова зайти. Малер же стремился, чтобы публика смотрела и слушала оперу, а не ходила туда-сюда. Он закрыл двери, выключил свет и ввел понятие “антракт”. Помогло.

Этим летом Венская опера поменяла старую (шестнадцатилетней давности) систему субтитров на новую. Теперь на спинке каждого сидения - экран с меню из шести языков. На выбор - английский, немецкий, итальянский, французский, русский, японский (в прошлом был выбор только между английским и немецким). Кроме перевода система предлагает либретто, общую информацию об опере, солистах и венском театре. Говорят, по сравнению со старой системой, новая не такая яркая. Не могу ничего сказать, не видел старой.

Весь сентябрь каждый вечер спектакли можно увидеть на площади перед Оперой. Приходите – занимайте места – внимайте. К началу оперы не остается ни одного свободного места. Люди замирают перед огромным экраном, и площадь наполняется прекрасными звуками.
После окончания “Хованщины” мы по совету Фурланетто славно посидели в ресторане “Sole” (Annagasse 8) - том самом месте, где встречаются после спектаклей солисты Оперы. Хотите увидеть звезд – отправляйтесь в “Sole” на ужин! Нам повезло: мы встретили Елену Максимову и Айна Ангера. Поужинав в “Sole”, мы изменили венской аутентичной кухне, променяв ее на итальянскую. Во всем виновата опера! (Замечу в скобках, что второй раз это случилось в итальянском кафе “Zanini und Zanini” – идеальном месте для любителей мороженого и желато. Как всегда в Вене, музыкальные изыски крепко связаны с изысками кулинарными.)

К концу дня, усталые, но довольные, мы идем домой, наслаждаясь живым городом. Кто говорит, что жизнь в Вене заканчивается в шесть вечера? Неправда! В одиннадцать все только начинается. Но нам некогда. Впереди нас ждет Вена музыкальная. Не прощаюсь...

Фотографии к статье:
Фото 1. Венская опера. Фото автора
Фото 2. Фойе Венской оперы. Фото автора
Фото 3-8. Сцены из оперы “Хованщина”. Фото – Майкл Пен (Фотографии предоставлены пресс-службой Венской оперы)

Фото 9. Нетребко и Эйвазов на большом экране. Трансляция из зала Венской оперы. Фото автора